Slăbește în 3 233 și /,

В ярком свете уличного фонаря на углу Беккер. Молодые люди поднялись по ступенькам, и двигатель автобуса снова взревел. Беккер вдруг понял, что непроизвольно рванулся вперед, перед его глазами маячил только один образ - черная помада на губах, жуткие тени под глазами и эти волосы… заплетенные в три торчащие в разные стороны косички. Красную, белую и синюю. Автобус тронулся, а Беккер бежал за ним в черном облаке окиси углерода.

- Espera! - крикнул он ему вдогонку.

Его туфли кордовской кожи стучали по асфальту, но его обычная реакция теннисиста ему изменила: он чувствовал, что теряет равновесие. Мозг как бы не поспевал за ногами. Беккер в очередной раз послал бармену проклятие за коктейль, выбивший его из колеи. Это был один из старых потрепанных севильских автобусов, и первая передача включилась.

Расстояние между Беккером и ним сокращалось. Нужно было во что бы то ни стало догнать его, пока не включилась следующая передача. Сдвоенная труба глушителя выбросила очередное густое облако, перед тем как водитель включил вторую передачу. Беккер увеличил скорость. Поравнявшись с задним бампером, он взял немного правее. Ему была видна задняя дверца: как это принято в Севилье, она оставалась открытой - экономичный способ кондиционирования.

Все внимание Беккера сосредоточилось на открытой двери, и он забыл о жгучей боли в ногах. Задние колеса уже остались за спиной - огромные, доходящие ему до плеч скаты, вращающиеся все быстрее и быстрее. Беккер рванулся к двери, рука его опустилась мимо поручня, и он чуть не упал.

Сьюзан шла следом за ним, размышляя, по-прежнему ли Хейл прячется в Третьем узле.

Еще одно усилие. Где-то под брюхом автобуса клацнуло сцепление: сейчас водитель slăbește în 3 233 și / рычаг скоростей. «Сейчас переключит. Мне не успеть!» Но когда шестерни разомкнулись, чтобы включилась другая их пара, автобус слегка притормозил, и Беккер прыгнул. Шестерни сцепились, и как раз в этот момент его пальцы схватились за дверную ручку.

Руку чуть не вырвало из плечевого сустава, когда двигатель набрал полную мощность, буквально вбросив его на ступеньки. Беккер грохнулся на пол возле двери. Мостовая стремительно убегала назад в нескольких дюймах внизу. Он окончательно протрезвел.

Ноги и плечо ныли от боли. Беккер с трудом поднялся на ноги, выпрямился и заглянул в темное нутро салона. Среди неясных силуэтов впереди он увидел три торчащие косички.

«Красная, белая и синяя. Я нашел ее!» В его голове смешались мысли о slăbește ajutor, о самолете «Лирджет-60», который ждал его в ангаре, и, разумеется, о Сьюзан.

В тот момент, когда он поравнялся с сиденьем, на котором сидела девушка, и подумал, что именно ей скажет, автобус проехал под уличным фонарем, на мгновение осветившим лицо обладателя трехцветной шевелюры.

Беккер смотрел на него, охваченный ужасом.

Под густым слоем краски он увидел не гладкие девичьи щеки, а густую щетину. Это был молодой человек. В верхней губе у него торчала серебряная запонка, на нем была черная кожаная куртка, надетая на голое тело. - Какого черта тебе надо? - прорычал он хриплым голосом - с явным нью-йоркским акцентом. Сдерживая подступившую к горлу тошноту, Беккер успел заметить, что все пассажиры повернулись и смотрят.

Все как один были панки. И, наверное, у половины из них - красно-бело-синие волосы. - Sientate! - услышал он крик водителя. - Сядьте. Однако Беккер был слишком ошеломлен, чтобы понять смысл этих слов.

- Sientate! - снова крикнул водитель. Беккер увидел в зеркале заднего вида разъяренное лицо, но словно оцепенел. Раздраженный водитель резко нажал на педаль тормоза, и Беккер почувствовал, как перемещается куда-то вес его тела.

Он попробовал плюхнуться на заднее сиденье, но промахнулся.

Тело его сначала оказалось в воздухе, а потом - на жестком полу. Из тени на авенида дель Сид появилась фигура человека. Поправив очки в железной оправе, человек посмотрел вслед удаляющемуся автобусу. Дэвид Беккер исчез, но это ненадолго. Slăbește în 3 233 și / всех севильских автобусов мистер Беккер выбрал пользующийся дурной славой 27-й маршрут.

Автобус номер 27 следует к хорошо известной конечной остановке. ГЛАВА 46 Фил Чатрукьян швырнул трубку на рычаг. Линия Джаббы оказалась занята, а службу ожидания соединения Джабба отвергал как хитрый трюк корпорации «Американ телефон энд телеграф», рассчитанный на то, чтобы увеличить прибыль: простая фраза «Я говорю slăbește în 3 233 și / другому телефону, я вам перезвоню» приносила телефонным компаниям миллионы дополнительных долларов ежегодно.

Отказ Джаббы использовать данную услугу был его личным ответом на требование АН Б о том, чтобы он всегда был доступен по мобильному телефону. Чатрукьян повернулся и посмотрел в пустой зал шифровалки. Шум генераторов внизу с каждой минутой становился все громче. Фил физически ощущал, что времени остается все меньше.

Он знал: все уверены, что он ушел. В шуме, доносившемся из-под пола шифровалки, в его голове звучал девиз лаборатории систем безопасности: Действуй, объясняться будешь. В мире высоких ставок, в котором от компьютерной безопасности зависело слишком многое, минуты зачастую означали спасение системы или ее гибель.

Взгляни на число дешифровок. Бринкерхофф послушно следил за движениями ее пальца.

Трудно было найти время для предварительного обоснования защитных мер. Сотрудникам службы безопасности платили за их техническое мастерство… а также за чутье.

  1. Pierdeți în greutate all inclusive
  2. Халохот, по всей видимости, настоящий профессионал.
  3.  Понятно.

Действуй, объясняться будешь. Чатрукьян знал, что ему делать. Знал он и то, что, когда пыль осядет, он либо станет героем АНБ, либо пополнит ряды тех, кто ищет работу. В огромной дешифровальной машине завелся вирус - в этом он был абсолютно уверен. Существовал только один разумный путь - выключить. Чатрукьян знал и то, что выключить «ТРАНСТЕКСТ» можно двумя способами. Первый - с личного терминала коммандера, запертого в его кабинете, и он, конечно, исключался.

Второй - с помощью ручного выключателя, расположенного в одном из ярусов под помещением шифровалки.

  • Tipul meu de corp pentru a slabi
  • 25 slăbește
  •  Не спрашивай меня, как это случилось, - сказал он, уставившись в закрытый люк.
  • Cum pot pierde grăsimea inferioară a spatelui

Чатрукьян тяжело сглотнул. Он терпеть не мог эти ярусы. Он был там только один раз, когда проходил подготовку.

  • Slăbit în 40 de ani
  • Priza de ochi pierdere de grăsime
  • Он сразу же узнал этот голос.
  • Cum iese din corp pierderea de grăsime

Этот враждебный мир заполняли рабочие мостки, фреоновые трубки и пропасть глубиной 136 футов, на дне которой располагались генераторы питания «ТРАНСТЕКСТА»… Чатрукьяну страшно не хотелось погружаться в этот мир, да и вставать на пути Стратмора было далеко не безопасно, но долг есть долг.

«Завтра они скажут мне спасибо», - подумал он, так и не решив, правильно ли поступает. Набрав полные легкие воздуха, Чатрукьян открыл металлический шкафчик старшего сотрудника лаборатории систем безопасности. На полке с компьютерными деталями, спрятанными за накопителем носителей информации, лежала кружка выпускника Стэнфордского университета и тестер.

Не коснувшись краев, он slăbește în 3 233 și / из нее ключ Медеко. - Поразительно, - пробурчал он, - что сотрудникам лаборатории систем безопасности ничего об этом не известно.

ГЛАВА 47 - Шифр ценой в миллиард долларов? - усмехнулась Мидж, столкнувшись с Бринкерхоффом в коридоре. - Ничего. - Клянусь, - сказал. Она смотрела на него с недоумением. - Надеюсь, это не уловка с целью заставить меня скинуть платье. - Мидж, я бы никогда… - начал он с фальшивым смирением. - Знаю, Чед. Мне не нужно напоминать. Через тридцать секунд она уже сидела за его столом и изучала отчет шифровалки.

- Видишь? - спросил Бринкерхофф, наклоняясь над ней и показывая цифру. - Это СЦР. Миллиард долларов. Мидж хмыкнула. - Кажется, чуточку дороговато, не правда.

- Да уж, - застонал. - Чуточку. - Это как будто деление на ноль. - Что. - Деление на ноль, - сказала она, пробегая глазами остальные данные.

- Средняя цена определяется как дробь - общая стоимость, деленная на число расшифровок. - Конечно. - Бринкерхофф рассеянно кивнул, стараясь не смотреть на лиф ее платья. - Когда знаменатель равняется нулю, - объясняла Мидж, - результат уходит в бесконечность. Компьютеры терпеть не могут бесконечности, поэтому выдают девятки. - Она показала ему другую колонку.

- Видишь. - Вижу, - сказал Бринкерхофф, стараясь сосредоточиться на документе. - Это данные о сегодняшней производительности. Взгляни на число дешифровок.

Бринкерхофф послушно следил за движениями ее пальца. КОЛИЧЕСТВО ДЕШИФРОВОК Slăbește în 3 233 și / Мидж постучала пальцем по этой цифре. - Я так и думала. Деление на ноль.

Бринкерхофф высоко поднял брови.

- Выходит, все в порядке. - Это лишь означает, - сказала она, пожимая плечами, - что сегодня мы не взломали ни одного шифра. «ТРАНСТЕКСТ» устроил себе перерыв. - Перерыв? - Бринкерхофф не был в этом уверен. Он достаточно долго проработал бок о бок с директором и знал, что «перерыв» не относился к числу поощряемых им действий - особенно когда дело касалось «ТРАНСТЕКСТА».

Фонтейн заплатил за этого бегемота дешифровки два миллиарда и хотел, чтобы эти деньги окупились сполна. Каждая минута простоя «ТРАНСТЕКСТА» означала доллары, спущенные в канализацию. - Но, Мидж… - сказал Бринкерхофф. - «ТРАНСТЕКСТ» не устраивает перерывов. Он трудится день и ночь. Тебе это отлично известно. Она пожала плечами: - Быть может, Стратмору не хотелось задерживаться здесь вчера вечером для подготовки отчета. Он же знал, что Фонтейн в отъезде, и решил уйти пораньше и отправиться на рыбалку.

Asevedeași